• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта
Контакты

119049 Москва, ул. Шаболовка, дом 26, корпус 3

Тел./факс: (+7495) 580-89-19, (+7495) 772-95-90 *26124

E-mail: icef@hse.ru

Дополнительные контакты

Руководство

Директор Яковлев Сергей Михайлович

заместитель директора по академическим вопросам Замков Олег Олегович

Заместитель директора по по науке Никитин Максим Игоревич

«Нескольких миллисекунд на финансовом рынке достаточно, чтобы получить прибыль»

Иван Ларионов, выпускник магистратуры МИЭФ-2013, лауреат конкурса научных работ студентов в номинации «Лучшая работа магистра по экономике» — о своей диссертации, карьере и учебе в аспирантуре ВШЭ


— Где ты учился до поступления в магистратуру МИЭФ?

— В бакалавриате я учился в МФТИ на факультете управления и математики. После — параллельно с магистратурой Физтеха поступил в МИЭФ. Это достаточно распространенная практика: многие мои однокурсники совмещают учебу в Физтехе с магистратурой МИЭФ, РЭШ или факультета экономики ВШЭ.

— Почему ты предпочел магистратуру МИЭФ магистратуре РЭШ?

— На самом деле, у меня было несколько причин это сделать. На дне открытых дверей мне удалось пообщаться и с представителями МИЭФ, и с представителями РЭШ, и я сразу начал склоняться в пользу первого варианта. Изначально же программа МИЭФ привлекла меня большим количеством практических курсов по финансовым рынкам, которые интересовали меня больше всего. Это первая и основная причина.

— Твои ожидания оправдались?

— Я бы не сказал, что у меня были какие-то конкретные ожидания, когда я поступал в МИЭФ. Конечно, я посмотрел программу и сформировал мнение, которое в итоге совпало с реальностью. Здесь, мне кажется, важно немного другое. Чисто теоретически, все эти курсы я мог бы изучать и самостоятельно. Но в МИЭФ, во-первых, очень квалифицированный состав преподавателей, с которыми было интересно общаться. Тут я могу упомянуть, помимо своего научного руководителя Алексея Булатова, например, Карстена Шпренгера и, конечно, преподавателей эконометрики — Сергея Гельмана и Фабиана Слонимчика. Еще очень интересный курс читал Леонид Тимощук — курс, очень близкий к тому, чем я хотел тогда заниматься. Словом, состав очень сильный, а, во-вторых, та область, которой я сейчас интересуюсь – количественные финансы — она, на мой взгляд, в МИЭФ дается лучше, чем в РЭШ.

— Как получилось, что ты решил принять участие в конкурсе НИРС?

— Во многом это была инициатива моего научного руководителя. Он сам очень активен в этом плане: любит участвовать в конкурсах, сам много публикуется, принимает участие в грантовых программах. Алексей Эрикович предложил мне подать заявку на какой-нибудь конкурс в Вышке.

На самом деле, я — не победитель. Я занял второе место в номинации «Работы магистров/выпускников», а первое занял другой выпускник МИЭФ, Арсений Мишин, который сразу после бакалавриата уехал учиться на PhD в Georgetown University.

— Тема твоей диссертации в магистратуре звучит как “Information flows in Russian financial markets: application of Hasbrouck measure”. Чему она посвящена?

— Ключевую роль и в современных академических исследованиях в финансах, и в high-frequency trading-бизнесе играет рыночная инфраструктура. Это вещи вроде биржевых правил торговли, того, какие типы заявок существуют, как происходит их обработка на технологическом уровне и как быстро происходит передача сигнала между торговыми площадками, удаленными друг от друга географически (например, Нью-Йорк и Чикаго). В общем, примерно этим сюжетам и посвящена моя работа. Конкретнее – я отвечаю на вопрос о том, какое участие в ценообразовании российского индекса РТС принимают спотовый рынок акций, фьючерс на индекс и соответствующий ему опцион.

— Что такое “Hasbrouck measure”?

— Hasbrouck measure — это метрика, которая строится исходя из коэффициентов, получаемых при регрессионном анализе. С одной стороны, она позволяет понять, как много информации об активе приходит на конкретный рынок (скажем, как много информации о стоимости российского рынка приходит на него через опционы или как много информированных трейдеров торгует опционами). С другой — она является индикатором того, как часто этот рынок является первым, то есть движение цены актива начинается на этом рынке и лишь потом появляется на других.

— Разве, исходя из экономической теории, цены не должны изменяться на всех финансовых рынках одновременно?

— Это в теории. В реальности же есть масса технологических особенностей, есть какие-то характерные тайминги торговли, география.

Пока профессионально именно российским рынком я не занимался и мне сложно говорить о каких-то практических вещах за пределами моей диссертации. Но, например, на валютных рынках арбитражные возможности могут существовать на протяжении нескольких миллисекунд – из-за географической децентрализованности. Для определенных участников этого времени вполне достаточно, чтобы получить прибыль.

— Получается, речь идет о неэффективности рынка?

— Да. Причем эта неэффективность обусловлена именно технологическими особенностями, а не какими-то фундаментальными факторами.

— Как ты вышел на эту тему?

— Ей я также целиком и полностью обязан своему научному руководителю — Алексею Эриковичу Булатову. Его интересы близки к теме моей работы. Он проводил презентацию своих научных исследований, и мне стало интересно, хотя на тот момент (это было на первом курсе магистратуры) я еще не планировал заниматься подобными вещами. Я посчитал, что мой бэкграунд располагает к этому, начал читать литературу и узнавать больше информации, заниматься исследованиями, а позже — и искать работу в бизнесе в данной сфере. А с Алексеем Эриковичем я продолжаю работать и сейчас, обучаясь в аспирантуре ВШЭ.

— Чем ты занимаешься в аспирантуре?

— Общее направление исследований остается тем же, но, возможно, мы добавим несколько иных задач, которые имеют отношение к алгоритмической торговле, например алгоритмы и стратегии оптимального исполнения торговых приказов и market making.

— Какие рынки ты планируешь изучать в дальнейшем?

— Это во многом зависит от данных, которые удастся получить. Для моего исследования необходимы данные высокого уровня детализации — обо всех транзакциях, произошедших со всеми финансовыми инструментами на той или иной бирже. Такие сведения обычно недешевы, хотя некоторая информация есть и в открытом доступе.

— Как складывалась твоя карьера после окончания МИЭФ?

— Как я уже говорил, моя работа напрямую связана с исследованиями, которые я проводил. В феврале-мае прошлого года я стажировался в Morgan Stanley — работал количественным аналитиком, или, на жаргоне, «квантом». В инвестиционных банках эта позиция также часто называется «страт» — от слова «стратегия». С одной стороны, в мои обязанности входила поддержка трейдеров, которые торговали валютой, облигациями и процентными ставками. Максимальное упрощение и автоматизация данной деятельности, чтобы уже ничего не нужно было считать и можно было просто посмотреть и принять решение, — всем этим приходится заниматься кванту.

С другой — было несколько достаточно интересных исследовательских задач. Вкратце – речь идет о составлении оптимальных портфелей из корзины валют, о прогнозировании и об оценках количественных связей между ценами различных финансовых инструментов.

В московских офисах мировых инвестиционных банков позиций квантов нет вообще. Все аналогичные подразделения находятся в Лондоне, Нью-Йорке, Гонконге или Сингапуре. В Москве же был, по сути, единственный банк, где была подобная позиция, и я в нем оказался. Я проработал там три месяца, но в итоге не остался. По окончании стажировки мне предложили пройти несколько собеседований в Лондоне, но на тот момент я не был готов переезжать за границу.

— Где ты работаешь сейчас?

— Сейчас я работаю в небольшом инвестиционном фонде — на “buy side”. Мы также торгуем алгоритмически. В центре нашего подхода к торговле лежит машинное чтение новостей. Мы учим робота читать бизнес-новости и принимать на основе прочитанного торговое решение.

— То есть торговый робот на основе анализа текстовой информации решает, приобретать те или иные активы на фондовом рынке или нет?

— Скорее, он классифицирует прочитанный текст и решает, позитивная это новость или негативная. Робот «читает» новости значительно быстрее чем живой трейдер — на это уходят буквально доли секунды. Мы ожидаем, что человек также проинтерпретирует эту новость положительным образом и решит приобрести актив, в результате чего его цена пойдет вверх. Но из-за разницы в скорости анализа мы можем приобрести его раньше и таким образом заработать на перепродаже деньги.

— Робот может прочитать и интерпретировать любой текст?

— Нет, конечно нет. Я могу привести несколько примеров. В случае выхода позитивной макроэкономической статистики США очень легко прогнозировать укрепление доллара. Соответствующая новость почти не содержит текста, она уже оцифрована, и прочитать ее очень легко. Новость о вводе войск США в Ирак интерпретировать очень сложно, это требует мощного лингвистического анализа. Но есть категории более-менее похожих друг на друга новостей, означающих примерно одно и то же, которые появляются регулярно. Их можно выделять и интерпретировать.

— Какие преимущества в трейдинге дает применение машинного анализа текста?

— Во-первых, это дает преимущество во времени анализа новости, а следовательно, и в скорости нашего реагирования. Во-вторых, это позволяет автоматизировать торговый процесс. В конечном итоге за трейдером остаются лишь функции мониторинга и контроля за торговым алгоритмом. Это позволяет ограничить штат небольшим количеством сотрудников.

— Кто вместе с тобой работает?

— У нас есть лингвисты, экономисты. Машинное распознавание текстов не единственное наше направление деятельности, просто я больше всего задействован именно в этой сфере. Есть другие команды, которые принимают средне- и долгосрочные решения о покупке или продаже активов и держат позицию. На моем направлении в основном работают люди с математическим и программистским бэкграундом.

Мы работаем на мировых рынках — на российском практически ничего не делаем, — но далеко не на всех. Есть ряд тонкостей. Скажем, у акций обычно существенно меньшие торговые часы, чем у валюты, поэтому последний рынок является для нас наиболее привлекательным, хотя и не единственным.

— Каковы твои дальнейшие планы? Они связаны с академической карьерой или карьерой в частном секторе?

— Однозначного ответа у меня нет. Что касается бизнес-составляющей, то я планирую еще достаточно долго работать в том месте, где я работаю сейчас. В принципе, даже в России, несмотря на то, что отрасль в целом не слишком развита, и специфику нынешней ситуации, можно найти отличные возможности для роста. Так что, думаю, если все будет складываться удачно, уезжать за границу в ближайшие три-пять лет я не планирую. На более дальний горизонт мне загадывать сложно.

Если же говорить об альтернативах, то после окончания аспирантуры я рассматриваю возможность поехать учиться на PhD. Пока это только один из возможных вариантов, но планку в этом отношении я себе ставлю очень высокую: речь идет об ограниченном круге топ-университетов США.

Никита Крыльников, специально для МИЭФ НИУ ВШЭ